Деревня Фили, состоявшая к началу XIX века из нескольких крестьянских дворов, располагалась недалеко от Поклонной горы, за Большой дорогой, в четырех верстах от Дорогомиловской заставы. Здесь 1 сентября 1812 года на краю деревни, в доме крестьянина Андрея Фролова сына Севастьянова, после оставления нашей армией Бородинской позиции расположилась ее Главная квартира. В этой же избе главнокомандующий, князь М.И. Кутузов, созвал Военный совет, решивший участь Москвы и предопределивший исход Отечественной войны 1812 года.

«В просторной, лучшей избе мужика Андрея Савостьянова, в два часа собрался совет. Мужики, бабы и дети мужицкой большой семьи теснились в черной избе через сени. Одна только внучка Андрея, Малаша, шестилетняя девочка, которой светлейший, приласкав ее, дал за чаем кусок сахара, осталась на печи в большой избе. Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и кресты генералов, одного за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на широких лавках под образами. Сам дедушка, как внутренне называла Малаша Кутузова, сидел от них особо, в темном углу за печкой. <...> Вокруг мужицкого елового стола, на котором лежали карты, планы, карандаши, бумаги, собралось так много народа, что денщики принесли еще лавку и поставили ее у стола...

Только когда в избу вошел Бенигсен, Кутузов выдвинулся из своего угла и подвинулся к столу, но настолько, что лицо его не было освещено поданными на стол свечами.

Бенигсен открывал совет вопросом: «Оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?» Последовало долгое и общее молчание. Все лица нахмурились, и в тишине слышалось сердитое кряхтенье и покашливанье Кутузова. Все глаза смотрели на него. Малаша тоже смотрела на дедушку. Она ближе всех была к нему и видела, как лицо его сморщилось: он точно собрался плакать. Но это продолжалось не долго.

— Священную, древнюю столицу России! — вдруг заговорил он, сердитым голосом повторяя слова Бенигсена, и этим указывая на фальшивую ноту этих слов. — Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. (Он перевалился вперед своим тяжелым телом.) Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос следующий: «Спасение России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения?» Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение». Так рисует картину Военного совета Лев Николаевич Толстой в третьем томе романа «Война и мир». Выслушав мнение генералов, Кутузов отдал приказ войскам оставить позицию у Филей и уходить за Москву.

2 сентября русская армия двумя колоннами через Дорогомиловский мост и Замоскворечье уходила из Москвы на Рязанскую дорогу. Потеснив арьергард Милорадовича, главные силы французов в тот же день заняли позицию у Филей, ту самую, что накануне занимала русская армия. Безуспешно прождав на Поклонной горе депутацию москвичей с условиями сдачи города, Наполеон двинулся со свитой к Дорогомиловской заставе и заночевал там в доме местного трактирщика. Только на следующий день французский император под охраной гвардии проследовал через опустевшую Москву в Кремль...

К 1844 году деревня Фили насчитывала 16-17 дворов и тянулась вдоль Можайского шоссе от подножия Поклонной горы до того места, где шоссе, огибая глубокие овраги, тянувшиеся до самой Москвы-реки (ныне на этом месте сооружена транспортная развязка третьего кольца и находится станция метро «Кутузовская») вдоль ограды Дорогомиловского кладбища поворачивало к городской заставе.

В 1849 году на средства мануфактур-советника Прохорова на Дорогомиловском кладбище (устроено вблизи Дорогомиловской заставы в 1772 году после моровой язвы) сооружен памятник над могилой 300 воинов, умерших от ран, полученных в Бородинском бою...

Затем знаменитая изба перешла к крестьянину Ивану Скачкову. В 1850 году владелец деревни Эммануил Дмитриевич Нарышкин, гофмейстер двора его императорского величества, вновь перенес деревню вверх по течению речки Фильки. Кочующее село стало называться теперь Покровское-Фили. Изба же Скачкова, по просьбе крестьян, одна осталась у дороги. Избу отремонтировали, окружили рвом, земляным валом и поселили в ней двух солдат-инвалидов для охраны. 7 июня 1868 году изба сгорела.

Сохранилось описание Кутузовской избы, сделанное еще до пожара: «Как наружный, так и внутренний вид избы сохранился и по настоящее время, в том же самом виде, в каком она была во время 1812 года. По прежнему обшита тесом и окрашена дикою краскою (дикая краска — сероватая, серая, пепельная с голубовато-серым оттенком), с тесовой крышей, тоже окрашенною, с тремя створчатыми окнами на улицу и с светличкой. Обрешеченное крыльцо с навесом и пятью ступенями...» (Поляков, «Кутузовская изба», Москва, 1856). Известно и единственное достоверное графическое изображение Кутузовской избы — маленький этюд Алексея Кондратьевича Саврасова (1830-1897), который, возможно, написан в 1866-1867 годах, когда семейство Саврасовых отдыхало в летние месяцы в окрестностях Мазилова под Москвой.

Спустя 15 лет после того, как огонь уничтожил историческое строение у Поклонной горы, стараниями офицеров гренадерского корпуса на месте сгоревшей избы-реликвии был воздвигнут памятный знак с гранитными досками, рассказывающими об историческом событии 1812 года и обстоятельствах появления самого знака. С южной стороны на гранитной доске высечено: «На месте этом находилась изба, принадлежавшая крестьянину деревни Фили Фролову, где 1 сентября 1812 г. был созван военный совет под председательством фельдмаршала князя Кутузова, решивший участь Москвы и спасения России. Изба сгорела в 1868 г., офицеры гренадерского корпуса, бывшие на полевой военной поездке в 1883 г. в окрестностях Москвы и проникнутые чувством благоговения к историческому месту, возымели желание увековечить это место камнем и обнести оградою, что и исполнено заботами и усердием офицеров гренадерского корпуса 8 сентября 1883 г.». В качестве обелиска был использован столетней давности верстовой столб екатерининских времен (на столбе высечена дата — 1783 год), обозначавший трехверстовую границу так называемого городского выгона и стоявший в версте от исторического места. Сами доски, возможно, изготовили неподалеку, в гранитных мастерских при Дорогомиловском кладбище, располагавшемся между Москвой-рекой и Можайской дорогой, близ Дорогомиловской заставы.

В 1887 году рядом с памятным местом была по проекту архитектора Н.Р. Струкова построена бревенчатая, на кирпичном цоколе изба, призванная символизировать историческое строение и лишь отдаленно напоминавшая стоявшую здесь некогда крестьянскую хату. При ней поселили четырех ветеранов войны 1812 года, а потом соорудили небольшую каменную церковь. Изба, прозванная Кутузовской, стала небольшим музеем, экспонаты которого напоминали о 1812 годе.

Последними владельцами странствующего деревни Фили оказались заводчики Шелапутины. Весной 1893 года, за 4 года до смерти, на их даче в селе Покровское-Фили, работал и, возможно, пользовался бесплатным жильем художник А.К. Саврасов. Итогом работы очень нуждавшегося, старого, больного, когда-то прославленного пейзажиста в подмосковном селе стала картина «Распутица», законченная в 1894 году — последнем году активного творчества художника. На картине запечатлен вид села Покровское-Фили с дороги, ведущей к музею Кутузовская изба, приблизительно с той точки, где теперь расположена станция метро «Фили» и одноименная станция Белорусской железной дороги.